На десятой Советской живёт удивительный старик. Я его на лестнице третьего этажа встретила, когда спускалась с пятого. Попросили сходить в аптеку, а я из рук вон плохо ориентируюсь на чужой местности – мгновенно теряюсь в трёх соснах, поэтому старательно заставляла себя сосредоточиться. А тут он. Весь рыжий. Курит себе и смотрит на меня.

- Здравствуйте… - говорю.
- Добрый день! – Рыжими пальцами он стряхнул пепел с сигареты и так тягуче-певуче с паузами, улыбаясь, добавил,
- Вот, я тут курю и думаю, интеллигентный человек – это, как известно, обозначает не то, что у тебя была замечательная бабушка или что ты, допустим, прекрасно знаешь языки. Здесь важно другое – тонкая у тебя психофизическая организация или не тонкая. Разумеется, рождаемся мы не с одинаковой психофизикой. Вполне возможно, что бабушка и знание языков тоже имеют значение… Но помимо всего этого есть еще что-то, что имеет силу, и тогда из кого-то, кто почти неотличим от другого, вырастает некто особенный… Даааа… - он закурил еще одну сигарету, - В каждом деле, точно так же как в грибах, нужно уметь отличать, где белая поганка, а где опёнок. Однако то, что у опёнка нет того величия, какое есть у белого гриба, еще не значит, что опёнок – белая поганка. А мухомор, напротив, очень величав, но это тоже еще не значит ровным счётом ничего. Пожалуй, я Вас задерживаю. Вы ведь спешите куда-то?
- Люблю бежать по ступенькам. Мне в аптеку.
- Тут недалеко. Доброго дня!
- Ага, спасибо – и, как перепуганная, понеслась прочь из парадного.
К большому удивлению, найти аптеку мне не составило никакого труда и также вернуться обратно. Поднимаясь по лестнице, ловила носом запахи – а вдруг он еще курит?.. Пахло жареной рыбой. А у окна, где стоял мой сосед, не было даже и пепельницы. Кто-то поставил на подоконник старый коленкоровый чемодан, наверное, на выброс. Чемодан был открыт, в нём стоял глиняный кувшин. Рыжий. Что бы всё это значило?..
Питер прожил свою сложную и утомительную зиму. Каждая весна есть как бы конец чего-то изжитого и начало чего-то нового. Ах, весна, весна! Всё дело, верно, в том, что происходил весь этот вздор весною…